«Вот что меня беспокоит: при входе в зрительный зал нет крючков»
— Александр, сейчас вы руководите Домом культуры в селе Микулино Азнакаевского района. Как долго?
— В сентябре будет год.
— Уже довольно продолжительное время. Когда вы только приехали, у вас было представление о том, какой будет ваша работа?
— Представление было, но оно совершенно не подтвердилось. Я думал, что это всё-таки сельская местность, что учреждение культуры будет не такого высокого уровня и по пятницам обязательно будут дискотеки. Переживал, что мне придётся не культурой заниматься, а следить за оборудованием и имуществом. Но на самом деле никаких проблем с этим нет.
— Спустя почти год вы можете сказать, что представляет собой микулинский Дом культуры?
— В глазах жителей это всё-таки развлекательное место, причём оно должно удовлетворять широкий спектр потребностей. У каждого они свои, и сложно удовлетворить их все. Иной раз подготовишь какие-то деревенские песни, советскую эстраду или что-то современное – и как-то не зайдёт. А бывает, расскажешь про какой-нибудь негритянский спиричуэлс, и народ сидит слушает.
— Какие планы развития ДК? Много предстоит работы? Какие впечатления от этого горизонта планирования?
— Если бы у меня было какое-то финансирование, я бы каждый день ездил, что-то покупал, в ДК шли бы какие-то работы, горизонты были бы большие. А так есть план, который можно потихоньку выполнять.
Вот что меня беспокоит: при входе в зрительный зал нет крючков, и народ сидит в одежде. Делаешь фотографии – и стыдно их куда-то выкладывать. Это, конечно, можно было бы сделать – есть возможность что-то залатать, вбить какой-нибудь гвоздь, но поскольку из своей зарплаты это и все остальное делать невозможно, у меня нет ощущения, что передо мной какой-то неподъемный фронт работ. Все потихоньку.
«Все военные оркестры в Москве существуют ради того, чтобы раз в год их увидели на Красной площади»
— Немного о вашем бэкграунде. Вы музыкант?
— Да, профессиональный трубач.
— Что было раньше — военный оркестр или Московский институт культуры?
— Я сначала отучился, но планировалось наоборот. В Новокузнецке я окончил колледж и планировал идти в армию, играть в оркестре, но таких возможностей не было. Я хотел попасть в столичный оркестр, пытался решить этот вопрос, но не получилось. Срочную службу я служить не пошел, поэтому решил поступить в институт культуры. Уже потом, когда окончил институт, сразу пошел работать в военный оркестр.
— Расскажите про институт культуры. Вы там не только учились, но и работали?
— Да, я работал там с самого начала. Сначала был лаборантом международной научно-творческой лаборатории. Заведующий кафедрой организовывал мероприятие, оно называлось «Оркестрово-хоровые ассамблеи», и приглашал на него различных зарубежных специалистов. Я, к примеру, курировал профессора из американского университета Сономы Джона Стэнли, возил его по Москве и на мастер-классы. Взаимодействовал с президентом Восточно-Европейской ассоциации духовых оркестров Йожефом Чикотой.
— Расскажите про один день из вашей работы в военном оркестре – как это было? Вы ведь участвовали и в параде на Красной площади?
— Да, был на параде один раз. Как у нас говорили, все военные оркестры в Москве существуют ради того, чтобы раз в год их увидели на параде. Мы там работаем и получаем зарплату, чтобы с конца марта до 9 мая пройти парадную подготовку и, собственно говоря, выступить.
Парадная подготовка – это самый сложный период. Я работал в Москве, а жил в области, в Химках. У меня была электричка в 5:42, вставал я в 4:42. В 6:30 я был уже в штабе, около семи мы садились на автобус и ехали на полигон в Алабино, где репетировали до 12–13. Могло быть два, три и даже четыре прогона парада. Так было три раза в неделю.
Какая особенность у музыкантов? В параде участвуют 10 тысяч человек: прошел определенный род войск и встал по команде «вольно», а мы постоянно на плацу, на виду у всех. Даже когда парад заканчивается, мы все так же продолжаем стоять по стойке «смирно».
В итоге срочную службу я так и не отслужил. Когда переехал в Москву и начал строить свой карьеру там, то вариантов уже не было: к концу института я работал и на кафедре, и в детской школе искусств. То есть пропасть куда-то на год было совершенно нереально. Но поскольку я хотел военный оркестр, я такой вариант себе выбрал.
— Сколько отработали в оркестре?
— Почти два года.
— Что было потом?
— В Детской школе искусств округа Химки меня начали активно продвигать в административный состав. По должности я был методистом по учебно-организационной работе, но по факту – заместителем директора. В 2020 году школа приняла участие в конкурсе «Лучшая ДШИ России», я участвовал в административном составе, помогал и готовил документы, и школа выиграла этот конкурс. Центральная детская школа искусств городского округа Химки стала лучшей в 2020 году, и я рад, что был к этому причастен.
«В Татарстане не сухо следовали положению, а выходили на связь, подбирали варианты»
— В одном из своих выступлений министр культуры Татарстана назвала вас «ценным приобретением», и, судя по вашим достижениям, это так. Почему же вы решили покинуть Химки? Какой была ваша жизнь там?
— До 2022 года вполне себе отличной. Мне там очень нравилось, причём настолько, что там мы продали свой автомобиль, и я практически полгода ездил на работу на велосипеде. Это всего пять с половиной километров, так что в случае пробок я мог спокойно дойти и пешком. Мне очень нравилось расположение, в Химках был хороший рынок, где мы брали свежие мясо и рыбу. Лосось тогда стоил тысячу рублей за килограмм, представляете?
Но нужно было что-то делать с жилищным вопросом, потому что достаточно большую часть зарплаты приходилось отдавать за аренду квартиры. При том, что ничего весёлого в Химках не было, кроме, может быть, рыбалки летом.
— И вы узнали про программу «Земский работник культуры». Как это было?
— Это было в 2025 году, после обращения Президента России к Федеральному Собранию. Тогда я начал все это мониторить, писал в администрации городов, в управления культуры. В тот момент ещё никто ничего не знал, Министерство культуры никаких вводных не спускало, но я уже тогда всем звонил и писал.
— Вы подали заявки сразу в несколько регионов. Куда именно?
— Последние годы в стране была достаточно сложная экономическая ситуация, и отдыхать мы ездили… Мне очень нравилось отдыхать в Ставропольском крае: Кавказские Минеральные Воды, Приэльбрусье, жить дикарем на съемных квартирах. Очень нравились условия и климат, я отдыхал в этом регионе два года подряд и хотел подавать заявку именно туда.
Когда уже подавал документы, начал общаться непосредственно с работодателем. Но он как-то странно разговаривал, как будто отговаривал: «Приезжай-приезжай, но имей в виду, что тут то-то и то-то». Потом выяснилось, что они придерживали место для кого-то из своих. Я получил звонок из Управления культуры Ставропольского края: «Вы у нас прошли, срочно напишите, что вы отказываетесь, а то там другой человек ждёт, он пойдет на ваше место». Сами понимаете, какое отношение.
Ещё я подавал в Марий Эл одновременно с Татарстаном. Когда не получилось в Ставропольском крае, мы смотрели уже вообще любой регион, чтобы было жилье если не за миллион, то за какую-то посильную для нас сумму. Как я говорил на коллегии, в Татарстане самые отзывчивые люди, которые не сухо следовали положению, а выходили на связь, подбирали варианты. К примеру, вакансии, по которой я прошел, в изначальном перечне не было. Потом я говорил, что жилья нет, и тогда они начали выяснять вопрос с жильем, убедили меня: «Да, решим».
— Вас очень хотели взять в Татарстан.
— С моим пакетом, так сказать, регалий сложно было меня не рассмотреть, простите за небольшую нескромность. Моё решение больше зависело от того, что я увидел участливых людей, которые хотят меня взять к себе, а не так, что я приеду и всё – иди работай. У меня супруга и трое домашних питомцев, нужно сначала организовать место, а потом на работу выходить. И Республика Татарстан мне в этом очень-очень хорошо помогла.
«У села нет какой-то визитной карточки, и мы хотели бы это исправить»
— Как к перспективе переезда отнеслась ваша супруга?
— К тому времени, когда у меня появилась мысль, что нужно как-то менять жилищные условия, вся лоджия у нас уже была засажена: помидоры, огурцы, ягоды. Ирина мечтала, чтобы у нас был свой участок, где можно все делать на улице, а не в горшках на балконе.
— И теперь она работает с вами в Доме культуры?
— Да, видите, нам оказали помощь, помогли увеличить наш семейный доход, взяв её работать художественным руководителем. В итоге у неё активно развивается самостоятельная деятельность: шитье и декоративно-прикладное искусство, они функционируют без моего участия.
— С этим связан один из проектов, который вы продвигаете?
— Да, мы выиграли грант на швейно-вышивальную машинку. Идея такова, что мы шьём костюмы и платья, и нам нужен какой-то национальный колорит, потому что в Азнакаевском районе русское село получается «диаспорой». У села в принципе нет какой-то визитной карточки, и мы хотели бы это исправить, чтобы наше село было на слуху за счёт таких вещей, к примеру. С одной стороны, они [костюмы] современные, а с другой – способствуют сохранению традиций и нашего культурного наследия.
— Как переезд пережили ваши питомцы?
— Два кота и кошка, приехали и живут. Тяжело им было, конечно, 1100 километров в машине, но ничего, потерпели.
— Они у вас домашние? На улицу не отпускаете?
— Ни в коем случае, полностью содержим дома. Помимо своих у нас есть ещё подопечные, здесь бездомных и брошенных много. В соседнем посёлке, пгт Актюбинский, была волонтёрка, и она переехала в Санкт-Петербург, передав всю свою деятельность нам. Сейчас мы возглавляем инициативную группу, которая помогает бездомным животным. В основном это котята, возим их в ветеринарную клинику, организуем у себя передержку. Все это происходит за счёт спонсирования. Люди собирают деньги, присылают нам, и мы спасаем на них котят.
— Жизнь у вас закипела после переезда.
— Да, конечно.
«Баня у нас стоит, сарай и гараж, построили курятник и завели кур»
— В одной из статей о вас я прочел, что ради переезда вы срочно купили автомобиль, потому что... не попали на поезд. Расскажите чуть подробнее, потому что звучит это довольно авантюрно.
— Это действительно было так. Мы совершенно не понимали логистику. Начну с того, что мы были в отпуске, путешествовали по Ставропольскому краю и запланировали на конец отпуска визит в Казань, а затем и в Микулино. По срокам, которые были обрисованы в документе под названием «Порядок прохождения отбора», уже должен был быть готов приказ о прошедших отбор, с нами уже должны были связаться. Мы приезжаем в Казань, а комиссия по отбору претендентов даже не собиралась. Мы уже тут, что делать?
Благо мы созвонились с работодателями, которые заявили эту вакансию, нам говорят: «Да-да, приезжайте». Мы посмотрели логистику, пытались понять, как нам ехать со всеми вещами. И в итоге подумали, что нам же все равно понадобится машина, так что сейчас мы её и купим. А если переезд не состоится, продадим, потому что машину мы взяли достаточно старую. В Москве ремонтировать мы бы её не потянули, а здесь все отлично.
Ещё такой момент, что тогда практически не работал интернет. Мы сидим в центре Казани, жара, и мы изучаем по одному-два объявления в час, вызваниваем людей, половина не берет трубки. В итоге нашли, когда свели все свои требования до минимума. Сейчас машина едет, нареканий по кузову нет, все работает.
— По приезде в Микулино вам сразу было представлено жилье?
— Тут тоже все получилось достаточно авантюрно. Изначально нам говорили: «Приезжайте, мы вам дадим жилье, платите только коммуналку». Потом выяснилось, что собственник хочет, чтобы мы платили аренду. Когда мы приехали и разгрузили вещи, хотя и было темно, мы посмотрели дом, и он, к сожалению, оказался совершенно непригоден для проживания.
Мы переночевали в этом доме, утром мне ехать заключать трудовой договор и приступать к работе, а я не понимаю – жить-то, получается, негде. Там уже фура с вещами подъезжает. Пока она подъезжала, мы зашли в сельсовет и выяснили, что в двухэтажном доме пустует квартира, которую как раз планируют продавать. Мы сразу заехали туда и несколько месяцев жили бесплатно, с нас даже коммуналку не брали.
Потом мы эту квартиру уже и купили. Тут два подъезда, буквально по четыре квартиры в каждом. Огород у нас через дорогу, грубо говоря, в пятидесяти метрах от квартиры. Баня у нас стоит, сарай и гараж, построили курятник и завели кур.
Как нам впоследствии признались люди, которые помогли в этой квартире устроиться, они переживали, что мы уедем в Бугульму или другое место, поэтому все быстро организовали и подарили такие условия.
«Думаю, надо начинать учить татарский язык»
— Ваша бабушка родом из Алькеевского района Татарстана, сами вы из Новокузнецка. Можете рассказать подробнее о ваших корнях?
— Это бабушка с маминой стороны. Я так понимаю, что это было тяжелое послевоенное голодное время для многодетной семьи со своими сложностями. Сначала поездом уехала одна из сестер моей бабушки, она писала, что смогла доехать только до Новокузнецка и сейчас пытается обустроиться. Бабушка поехала вслед за ней.
Так часть моих татарских корней перекочевала в Новокузнецк. А по папиной линии они там всегда и жили.
— И до 2025 года вы в Татарстане никогда не были?
— Нет, только проездом.
— Насколько для вашей работы важно знание татарского языка? Приходится ли его учить?
— Не приходится, но меня это смущает, и я думаю, что всё-таки надо бы начинать. Доходит до того, что меня зовут, допустим, вести концерты в районный Дворец культуры. Я функционирую как русскоязычный ведущий, мероприятие высокого уровня, присутствует глава Азнакаевского муниципального района, и я вижу сценарий, а там часть по-русски, часть по-татарски. Но все мои реплики включены в диалог, который я должен отыгрывать, полагаясь только на мимику соведущего. Тогда я думаю: «Вот как было бы хорошо, если бы я знал, что они имели в виду».
«Получилось в несколько раз лучше, чем я себе представлял»
— Как вы проводите отдых в Татарстане? Удалось посетить какие-то интересные места?
— Я заядлый рыбак. Соответственно, мне больше интересно где-то поездить, порыбачить. Здесь много водоемов. Иногда катаемся на сапборде по водохранилищу, плаваем, созерцаем местные красоты. Катаемся на велосипедах и собираем травы, ягоды, грибы. А из достопримечательностей были на горе Чатыр-Тау.
— Ощущение, что вы находитесь в родном для вас месте.
— Да, и тут стоит сказать, что все получилось в несколько раз лучше, чем я себе представлял. Начиная с жилья – у меня есть собственная квартира, есть огород, которым может заниматься жена, и я могу жарить барбекю. Работа в двух минутах от дома, и Управление культуры всячески способствует увеличению моего дохода. Я работаю совместителем в детской школе искусств, преподаю трубу. Сейчас все очень круто.
— Если заглянуть дальше пяти лет, когда программа «земского работника» уже закончится, что вы там видите?
— Мне очень нравится идея жить в двух минутах ходьбы от работы, поэтому я буду за это держаться. Хоть есть, конечно, разные предложения, но всё-таки это однозначно будет Азнакаевский район и наше Азнакаевское управление культуры.
