Профессия, которую не преподают в вузах

Следователь-криминалист — редкая специальность, которую невозможно освоить на студенческой скамье. Таких профессионалов формируют уже внутри Следственного комитета, отбирая из числа наиболее опытных сотрудников с глубокой практической закалкой. Их главная задача — грамотно назначить экспертизу, исходя из обнаруженных следов. Для этого нужно досконально знать возможности баллистики, трасологии, судебной медицины, молекулярной генетики и других направлений.

«Это человек, который соединяет место преступления и экспертную лабораторию, — поясняет Филиппий. — Без его участия многие улики просто останутся незамеченными».

Именно благодаря таким специалистам сегодня становится возможным возвращаться к «висякам» — уголовным делам, замороженным на годы или даже десятилетия.

ДНК-революция: когда достаточно просто дышать рядом

Один из самых громких недавних успехов — раскрытие серии убийств Михаила Незнамова из Каменска-Уральского. В 2000–2005 годах он убил пятерых женщин, но был задержан лишь в 2023 году. Ключевым стал повторный анализ вещественных доказательств с применением современной молекулярно-генетической экспертизы.

«Раньше оборудование не позволяло выделить ДНК из микроскопических образцов, — объясняет Филиппий. — Сегодня достаточно, чтобы преступник просто находился в помещении: частицы слюны, кожные клетки, даже выдох могут оставить генетический след».

Полученный профиль сверили с федеральной базой и совпадение указало на ранее судимого мужчину. Так завершилась 18-летняя охота.

Признание под давлением: искреннее или тактическое?

Многие преступники, пойманные спустя годы, признаются. Но, по словам Филиппия, это редко бывает искренним раскаянием:

«Они говорят, только когда видят, что улик больше, чем можно отрицать».

Следователи, впрочем, не ставят своей целью добиться признания любой ценой, их цель собрать железную доказательную базу. Особенно важен системный подход при расследовании серийных преступлений.

«Мы анализируем: выбор жертвы, способ нападения, наличие сексуального или корыстного мотива. При серии преступник рано или поздно ошибается и оставляет след, который связывает все эпизоды».

Травма как спусковой крючок, но не оправдание

Популярный тезис о том, что серийные убийцы якобы становятся такими из-за детских травм, частично верен, но требует уточнения.

«Травма может быть и во взрослом возрасте, — говорит Филиппий. — Главное — это накопленная обида на весь мир».

Чтобы понять психическое состояние подозреваемого, назначаются комплексные психолого-психиатрические экспертизы. Они помогают определить, вменяем ли человек и подлежит ли он наказанию или нуждается в принудительном лечении. В отличие от голливудских детективов, российские следователи не полагаются на профайлинг как на научный метод.

«Мы не строим психологические портреты по шаблонам, — уточняет Филиппий. — Но за годы работы учишься читать людей: по жестам, интонации, манере одеваться, даже по тому, как человек сидит на стуле».

Это не наука, а профессиональная наблюдательность, выработанная в сотнях допросов.

Первый круг — не приговор, а обязательная проверка

В делах об убийствах детей близкие родственники всегда попадают в первоочередной круг подозреваемых. Это не предвзятость, а стандартная процедура.

«Мы не утверждаем, что они виновны, — подчеркивает Филиппий. — Но обязаны проверить эту версию».

Яркий пример — дело 6-летнего Далера, погибшего в Екатеринбурге в 2020 году. Вероника Наумова, участвовавшая в поисках, вела себя странно:

«Безэмоционально, отстранённо. Было ощущение, что она что-то скрывает».

Полиграф подтвердил подозрения. Лишь после установления доверительного контакта она указала место захоронения.

«Она не раскаивалась. Говорила, будто ничего плохого не сделала. Очень холодный, циничный человек», — вспоминает Филиппий.

От силуэта до имени: как поймали пиромана за неделю

Поджог на улице Омской в марте 2020 года, унёсший жизни восьми человек, был раскрыт менее чем за неделю. Ключевую роль сыграли камеры видеонаблюдения.

«Сначала у нас был лишь размытый силуэт, — рассказывает Филиппий. — Но в метро качество записи выше. Там мы получили чёткое изображение лица и быстро установили личность подозреваемого Александра Понкратова».

Однако работа с видеоархивами часто осложняется:

«Многие владельцы камер не знают, как ими управлять. Приходится вызывать техников, ждать доступа, иногда восстанавливать данные. Это тормозит расследование».

По данным Филиппия, уровень преступности в регионе продолжает снижаться. Этому способствует как общая стабилизация общества, так и технологическое перевооружение правоохранительных органов. Современные криминалистические комплексы, цифровые базы данных, автоматизированные аналитические системы — всё это позволяет находить преступников быстрее и точнее.

«Раньше многие дела терялись во времени, — заключает он. — Сегодня мы уверены: следы не исчезают. Даже если прошло 20 лет — они всё ещё там. И однажды заговорят».